Про первое сентября

Вчера утром встала со странным ощущением, что что-то не так. Побежала к зеркалу - распухла нижняя челюсть справа. Словила себя на мысли, что смахиваю на пожилого Марлона Брандо в роли разбитого инсультом дона Карлеоне. 

Причем странно то, что по общим впечатлениям ничего особенно не болит, только один зуб как бы онемел, как раз тот, что над этим безобразием растет. Вот уж от кого не ожидала, такой был симпатичный зубец, мой любимец, можно сказать, и так меня подвел. Вообще не на кого положиться.  

Дантист посадил на антибиотики на шесть дней. Сначала нужно принять человеческий облик, а потом можно будет и зубом-предателем заняться.

А еще с самого утра я во всем своем великолепии, тассказать, повела ребенка первый день в садик. Воспитательница смотрела на меня с нескрываемой жалостью и из сострадания накинула десять дополнительных минут на нашу с ней ознакомительную беседу (на положенные две-три). Стоящие в очереди родители раздраженно дышали мне в затылок, но когда я обернулась, чтобы отойти, на их лицах как по команде нарисовались корявые улыбки сочувствия и понимания. 

Эмилька потеряла ко мне всякий интерес уже с того момента, как переступила дверь классной комнаты. Сделал круг почета, деловито осмотрела предложенные игрушки, тщательно и строго просканировала своих будущих однокашников, потом потрусила в спальню, выбрала себе самое блатное спальное место и надолго заинтересовалась сидящими в клетке хомячками.

Я пыталась ее разжалобить, вызвать на душевный разговор, утешить перед разлукой, но на мои сюсюканья она оторвалась от хомячков и рассеянно помахала ручкой. Пора бы, мол, мама, и честь знать. 

Вот такое вот у нас выдалось наше "первое" сентября. Ни тебе ни слез, ни соплей, ни клятвенных заверений в скорой встрече, ни веника гладиолусов - ничего. 

Но все равнонастроение праздничное. Может, это от антибиотиков?

Про Бретань и любимых гадов

Мы наконец завершили наши стремительные перемещения во времени и пространстве и наконец-то устало приземлились с изрядно потрепанными чемоданами на Лазурный берег. 

Меня пугает такая смена температур, Минск +14, Ницца + 33, Бретань +15, Ницца +28. Я и так всегда не по погоде одеваюсь, а тут вообще все перемешалось, перед выходом топчусь возле двери и думаю, то ли вязаную шапочку одевать, то ли резиновую, шоб сразу в бассейн. 

Да, так я про Бретань хотела. Эх, люблю Бретань! Люблю за пряничные домики, за облака разноцветных гортензий, за вечнозеленую и вечновлажную траву в долинах, за какую-то уютную сырость и прохладу, когда хочется усесться возле камина в вязаных тапочках с глиняной чашкой сидра. Ну и океан, конечно. 

Океан люблю за то, что диапазон его настроений гораздо шире, чем у Средиземного моря. Средиземное море - это такая милая очаровательная флегма. В непогоду может быть разве что унылым. А так - вечноулыбающееся приветливое создание, созданное затем, чтобы всем нравится. Что-то вроде шведской крон-принцессы Виктории. Ну может иногда взбрыкнуться и нашкодить, но редко и незначительно. 

А океан - он холерик. Побуянит - побуянит, всем настроение испортит, а потом глядь - а он уже отступил, успокоился и так виновато вздыхает. А потом снова за старое. И мне такое нра, чесслово. 

А еще океан не жадный, и выплевывает на берег кучу всего интересного: ракушки всех цветов и размеров, моллюсков, крабов, серых креветок, чьи-то пальцы клешни, и вообще много всего интересного. И в поиске этих сокровищ я находила утешение, потому как уехала из Беларуси прямо перед началом сезона охоты за боровиками.

Моя королевишна резвится и буквально пропитывается йодом:

А еще Бретань - рай для всех тех, кто уважает морских гадов. Прямо в порту ближайшего прибрежного городка рыбаки продают свой утренний улов:

Вот их-то, родимых, мы и забрали под белы рученьки:

Вот такой вот бесславный конец их ожидал. Хотя мы их запомним, и надолго. Уж больно вкусные были, паршивцы.

Это суровый Ла-Манш, недовольный. Вот-вот взорвется и всех грязно обругает.

А тут уже повеселел))

После отлива на подводных скалах можно лопатой грести мидии. Но вообще на всех морских гадов установлены определенные размеры, после достижения которых их можно забирать. Наверное, чтобы люди, в частности рестораторы, не борзели ( вспомнила, как я в Беларуси лисички величиной  с горошину из мха выковыривала, засранка).

А это устрицы повсюду белеют. Но это из серии "око видит, а зуб неймет", потому что есть не рекомендуется. А вдруг они уже того...? Поверьте, нет ничего страшнее, чем съесть устрицу, которая уже того. Поэтому тут - никакой самодеятельности.

Кто-то потерял... Как он теперь там, горемычный, без клешни?

А это мидии "по-флотски"тассказать. И это просто и прекрасно. Собираюсь на следующей неделе приготовить дома, потому как не успела расстаться, а уже тоскую.

Родительских пряничный домик на Ла-Манше.

Пысы: неподалеку от родительской деревеньки находится совсем крошечный населенный пункт, который называется "Le Dernier sou" ("Последний грош"). История его такова: в прошлом рыбаки, направляясь в порт к отплытию корабля, обязательно сворачивали в трактир, находящийся в этой деревушке. Там они пропивали последние гроши и плелись в порт, пьяные и бесстрашные, чтобы поступить наемными рабочими на рыболовецкое судно. Далеко не все из них возвращались домой, потому что плыть через бушующую Атлантику на допотопном суденышке к далеким берегам Исландии за треской - это не поле перейти, да.   

Последняя хозяйка этого трактира была убита ударом кинжала в грудь сорок лет назад. Убийцу так и не нашли. Вместо трактира там теперь вполне себе симпатичный домик, возле которого стоят машины с английскими номерами. 

Вот такая вот байка в полне бретонском стиле, рассказанная мне одним пожилым рыбаком в порту))

Шепотом в сторону

Ну, чтобы не слышали некоторые. А то ведь только-только произошло воссоединение двух любящих сердец, закатывать скандал как-то неловко, не по сценарию. Поэтому шепотом и в сторону.

В мое отсутствие Стефан был очень горд. Просто невероятно горд, и даже хорошее буржуазно-католическое воспитание не уберегло его от откровенного восхваления своих заслуг на бытовом поприще.

Во-первых, он установил искусственное орошение в саду. Он говорил, что проделал колоссальную работу и просто изнемог от усилий. 

Во-вторых, он регулярно ездил на рынок и в магазин за продуктами. (До сих пор не могу вспоминать, чем заканчивались наши совместные поездки в супермаркет, когда я еще не водила машину).

Ну и в-третьих, он сам себе готовил еду. (Последний раз, когда я увидела Стефана за этим занятием, это был день моего окончательного переезда во Францию восемь лет назад. Тогда Стефан показал мне как готовить макароны. На следующий вечер я, решив, вероятно, продемонстрировать ему, до какой степени я сообразительная и расторопная, приготовила макароны самостоятельно. С тех пор Стефан успокоился и выкинул прочь из головы информацию о том, где стоят кастрюли. *Когда моя дочь вырастет и станет жить в паре, я ей буду настоятельно советовать до последнего делать вид, что она абсолютно не понимает, как можно приготовит макароны*).

Теперь будем разбирать полеты по пунктам.

1. На нашем кране за домом, к которому ранее был присоединен поливочный шланг, вылез некий адский нарост в виде какого-то гигантского воздушного компрессора. В электронное табло введены какие-то длинные списки, повсюду что-то мигает. Во все стороны от него расходятся резиновые трубы ядовито-красного цвета. Что само по себе - душераздирающее зрелище.

Далее.

Если бы Стефан пил, я бы подумала, что в момент расстановки краников под растения он был крепко выпивши. Но этого быть не может. Могу предположить, что, вдоволь наигравшись с "компрессором", в особенности с его программированием, Стефану это занятие поднадоело и он решил покончить с ерундой как можно скорее. Поэтому краники "тыркал" не знаю по какому принципу. Возможно, где бабочка сядет - там и "тырк". Или еще по какому-нибудь другому.  

Но суть в том, что половина моих цветов остались длительное время без воды, и вид у них сейчас тоже душераздирающий. Зато посреди выпаленных солнцем террас и пожухлых листиков моих любимцев встречаются круглые оазисы сорной травы с меня ростом. Запрограммировано-то было на совесть, два раза в день - кубометры воды. 

Конечно, настоящие садоводы за такое убивают лопатами, сжигают в бочке, а прах ссыпают в компостную яму для удобрений.  Но, слава Богу, настоящий садовод во мне только-только зачинается, и поэтому моя реакция была не такой болезненной. 

К тому же, настоящий садовод непременно нашел бы время перед отъездом, чтобы самому снабдить своих питомцев водой. *Мрачно*  Особенно зная некоторых.

А по второму и третьему пункту вышло вообще забавно: перед отъездом я не купила соль. Не специально, просто забыла. То есть в доме - ни грамма соли. Вчера, приступив к приготовлению ужина, долго пыталась ее найти, но безуспешно. Когда я задала вопрос новоиспеченному кулинару, который месяц творил на кухне не покладая рук, тот сразу погрустнел и поспешно сбежал в кабинет по неотложным делам. 

Вот такие дела. После Бретани срочно приступлю к реанимации того, что еще подлежит реанимации.

Силы покинули белорусского спортсмена...

... и он даже не без некоторого удовольствия сошел с дистанции.

Постоянные состязания в белорусском национальном спорте - занятие, конечно, увлекательное и захватывающее, но требует много здоровья и душевных сил. А годы уже не, да.

Я все же пока еще просто любитель, но уже чувствую, что до профессионального спорта - рукой подать. Пойдут потом степени, разряды, потом из командного спорта перейду в индивидуальный, тассказать, ну а там уже и до чемпиона Фрунзенского района, не приведи госсподи,  докачусь.

Вот еще надо недельку в Бретани со свекрами пережить, и усе - из большого спорта ухожу до Нового года. И не уговаривайте меня! Бретонцы, конечно, о белорусском национальном спорте  наслышаны и даже практикуют,  но по сравнению с белорусскими изнурительными тренировками ихние напоминают школьную разминку "Наши пальчики писали, наши пальчики устали".

Эмилька сегодня в магазине, выбирая фруктовые пюре, уверенно исполняла:

- Паталёк... ледяной...

  Двееель склиии-пууу-тяя

  За сылсааа-вай стеной

  Тьмааа  каа-люю-тяя...

Это уже, стало быть, родители на даче предприняли решительные действия по передаче культурного наследия. 

И еще: я знаю, что никогда нельзя говорить "никогда", но есть ситуации, в которых это слово можно употребить без всяких колебаний. Так вот, я больше никогда, НИКОГДА не полечу по тому расписанию, по которому я летела 21 августа. Единственная оговорка: полечу, если только Люфтганза подарит мне билет с открытой датой и заранее извинится за свои зверства.  

Похихикаем?

Из Беларуси из свеженького:

* - Почему вы разводитесь с мужем?

   - Мы не сошлись в религиозных взглядах...

   - То есть?!

   - Я не признавала, что он Бог...

* Воспитательница детского сада научила детей играть в ладушки и попала в СИЗО за подготовку и организацию массовых беспорядков.

* (пардон заранее за пикантность, хехе)

  

   Вовочка пишет записку своей однокласснице:

   "Значит так, Кравцова, на перемене спустишься в вестибюль под лестницу и будешь  делать мне м---т"

   Приходит ответ:

   "Хорошо, только... что такое вестибюль?"

Бытовое-драматическое

Нет, пожалуй, сегодня про Нью-Йорк не буду. Потому что сегодня со мной произошло нечто, что взволновало меня гораздо больше, чем ночной Бродвей. Все-таки ночной Бродвей остался за тысячи километров и сотни кубометров воды, а катастрофа произошла здесь и сейчас. Так что прощай, Бродвей!

Итак, сегодня после полудня я выкатилась из своего зажиточного поселка в город за покупками. 

Тут надо сказать, что перед поездкой в Минск я начинаю страшно суетиться. Я перетряхиваю косметичку, попутно набивая руку и делая себе какие-то весьма креативные макияжи из ее содержимого (отчего Стефан пугается, хватает клюшку для гольфа и убегает в сад). Я перебираю весь свой гардероб и строго требую ответа у убежавшего Стефана, почему в нем так мало гламура. Я малодушно забрасываю в ящик горячо любимые балеринки и макасины и на каблуках корявой походкой бегу за Стефаном в сад вопрошать, почему в моем гардеробе так мало гламура. 

Не найдя ответа, я сажусь в машину и мчусь на огни большого города в поисках гламура.

Потому что без гламура в Минске нельзя. И хотя среди моих подруг и даже просто знакомых нет тех, которые "какают стразиками", все равно хождение женщины в общественных местах на плоской подошве (в особенности вечером), строго порицается продвинутой гламурной общественностью.

Ну, мне-то на это наплевать,я же не такая, жду трамвая (нагло вру, аха)

Самое расхожее слово в нашей действительности является "ухоженная". Этим словом можно вознести до небес и растоптать в пыль. Например, у жены любовница увела мужа. "Она тупая, она двух слов связать не может!!!" - будет рыдать женщина перед подругами. А те будут ее неубедительно утешать. "У нее длинный нос и совсем нет чувства юмора!" - и тут подруги не найдут чего-то убедительного, за что ухватиться. 

"А как она вообще... ухоженная?" - осторожно начнет одна из подруг разговор о главном. 

"Даааа!" - в отчаянии прорыдает женщина. 

И тут подруги застынут в гробовом молчании. Потому что более весомого аргумента и не сыскать. Все кончено! Она ухоженная. А ты, поди, эпиляцию интегральную КАДА последний раз делала?! А тут я тебя давеча на рынке заприметила с педикюром потертым, ты о ЧЕМ думала? А ботокс по три копейки тебе ПО ЧТО?! Воооот, а ты говоришь - натюрель...

Ну, я конечно на все эти глупости не поддаюсь (опять вру! поддаюсь, и еще как! Уже при пересечении границы начинаю остервенело тереть себе пятки)

Поэтому расчет мой тут нехитер и очевиден до слез. В Ницце, в Париже, в Нью-Йорке, в Цюрихе и в Берлине - понравиться просто. Это так просто, что даже не считается. Дикие люди, эти европейские пигмеи, все равно ничего в гламуре не смыслят! 

То ли дело понравиться кому-нибудь в Минске! Чтобы из всего этого великолепия, этого цветника, этого благоухающего и мерцающего вихря шелковых волос, поджаренных тазобедренных и реберных костей, голых рук, ног и (не побоюсь этого слова!) сисек вынырнул толстенький лысенький колобок и, важно выпячивая уютное пивное брюшко, плотно обтянутое черной футболкой, вальяжно бы так протянул: "Приеееееет!"

И это не важно, что пивной кругленький колобок попрыгает вдоль по Питерской в ту же секунду, зато сколько под этим неприглядным событием кроется смысла ! 

"Ээээх, а к черту этот ботокс, можно вполне еще года три подождать!"

"Ууууу, можно еще долго копать сорняки и даже попытаться вырастить гортензии!"

"Ну, Стефан, держись, не сыскать тебе в Европах дЕвицы краше меня, зуб даю!"

Ну и прочие глупости, у каждого - свои личные. 

Да, так вот я отвлеклась. С гардеробом вроде разобрались (Хеллоу, Нью - Йорк!), но вот с косметикой полный аут. Пришлось ехать в город в святую святых Марионно (во Франции- магазин косметики). Там у них акция: покупаешь два артикля, а третий - бесплатно. Тут у меня сработала бесконтрольная и опасная реакция "АААА, пропади оно все пропадом", и я купила шесть артиклей, двое из которых мне достались бесплатно (а именно - пудра Шанель для мамы и лак для ногтей Исти Лаудер). 

Обычно продавщицы вместе с покупками кидают вам в пакетик кучу пробников. И чем значительнее ваша покупка, тем больше пробников. Как правило мне кидали маленькие пробники-новинки парфюмов, средства для снятия макияжа, пробники увлажняющих кремов. 

Но сегодня, разгребая пробники и отделяя мух от котлет, я обнаружила, что продавщица кинула мне аж ДВА! крема от морщин. Отбросив спящего Сезара в сторону, помчалась к зеркалу. Не увидев ничего определенно нового и вопиющего, вслух сказала: "Я убью тебя, женщина!" и даже подумала поехать обратно в магазин выяснять отношения с подслеповатой продавщицей. 

Но усталость взяла вверх, я вспомнила, что поеду в Минск и там все тайное станет явным.

"Напьемся - разберемся!" (с)

Приплыли

Прилетели из Нью-Йорка в какой-то совершенной прострации. Бродим по саду и вздрагиваем от тишины. Хочется завалиться на землю и бормотать, как в каком-то фильме Рената Литвинова: "Я в раю, я в раю!..."

Впрочем, после двенадцатичасового перелета и разнице во времени раем покажется любое место, где можно вытянуть ноги на твердой почве. 

В целом впечатления от города очень разнообразны и беспорядочны. Нет какой-то цельной картины, все вразброс, какими-то фрагментами. Что-то удивило, что-то оставило равнодушным, что-то показалось любопытным, что-то позабавило, а что-то и откровенно тяготило (особенно в конце нашего пребывания). То есть впечатления довольно разнородны, но в голове еще такой беспорядок, что надо сначала самой разобраться. 

Постараюсь завтра выложить более подробный отчет. 

Ньююю-Йооорк, Ньююю-Йооорк

Собираю чемоданы. Одын, совсем одын...

*Всхлипнула и утерла розовые сопли*

Мими, вернись, я все прощу! Я больше не стану ворчать на тебя по утрам, заставлять есть тертую морковку и зеленый салат, не буду настырно цепляться к тебе из-за каких-то там жалких "спасибо-здравствуйте-до свидания-спокойной ночи-приятного аппетита и прочих глупостей". Я разрешу тебе обедать шоколадом и запивать лимонадом, срывать с себя на пороге всю одежду и бегать голой по дому (ну как ты любишь, да?), вставать в шесть, нет! даже в четыре утра! вообще все-все тебе разрешу.

Провела два каких-то адских дня, слонялась по дому и искала пятый угол. Как ослик И-а, у которого пропал хвост. "Может, его кто-нибудь стащил?" (с)

*Вздохнула*

Нет, не стащил, а увез в Минск. Но скоро я до него доберусь! *неубедительно махаю кулаком и снова утираю розовые сопли*

А завтра - Нью-Йорк! В программе - воздушное обозрение на вертолете, день с персональным гидом по всем районам и любопытным местам, мьюзик-холл естественно (коль уж мы поселились на Манхэттене), музеи-музеи, еще куча всякой всячины и может быть Хэмптон, если все успеем.

А потом... Уууух, Мимишка, готовь свои пухлые щечки))

Бизу))

Погода шепчет

Причем, погода шепчет что-то крепко матерное с вкраплениями откровенных вЮЮльгаризмов (ну, это я по-французски, да). 

Последние (почти!) две недели на юге Франции царит полный метеорологический хаос. Вчера целый день проливной дождь и температура 19-20 градусов в полдень. Сегодня - 29 в обед, но температура воды такая, что как только сунешь ноги в средиземноморскую воду, то почему-то сводит зубы. 

Ужас!

Сочувствую тем туристам, которые месяцами дожидались летнего двухнедельного отпуска и в итоге решили довериться беспроигрышному варианту - Средиземноморью. Плавали - знаем. Скорблю вместе с вами.

Завтра у меня все уезжают. Сейчас час ночи, в четыре мне вставать и везти всех в аэропорт. Я буду одна и совершенно не знаю, что с этим делать. 

Тут вспоминается сакраментальная фраза Остапа Бендера: "С таким счастьем, и на свободе?!"

Бытовое и опять в поисках прекрасного

Добираться до блога становится все сложнее и сложнее. После Рима мы всем семейством занялись строительством премилой дорожки, ведущей к бассейну. Папа со Стефаном залили ступеньки, сделали симпатичные бордюры из осколков камней, разбросанных по всему саду, а затем наступила наша с мамой работа, ювелирная: на бетонную стяжку нам заливали небольшим слоем белоснежный цемент, а потом мы с мамой на века вжимали в массу разнокалиберную белоснежную гальку. 

На первой ступеньке мы лениво переговаривались, на второй уже поругались, а на третьей и четвертой (самые длинные и широкие) я решила воспользоваться случаем и выведать у мамы побольше о ее семье и ее предках.

*Моя мама - вообще такая мама-мама. Мне всегда казалось, что для нее ее род начался только с созданием своей собственной семьи и в особенности с появлением детей*

Итак, в процессе неторопливого утапливания круглых камешков в цемент я узнала, что моя прабабка (то есть мамина бабушка) была женщиной властной, грозной и скупой на чувства. Она умерла в возрасте 105-ти лет при кристально чистой памяти и удивительно ясном сознании.

А моя прапрабабка (то есть ее прабабушка) происходила из семьи крупных польских шляхтичей.

Дальнейшее изучение ее генеалогического древа маме окончательно наскучило, и она строго приказала мне прекратить морщинить лоб, одеть шляпу и вообще намазать лицо солнцезащитным кремом.

В эти выходные мы поехали на море. Езды от нашего дома до моря - 20 минут. Но мне такого моря не надо. Я не хочу ( нет, мне даже страшно подумать!) что я буду лежать на пляже, как вяленый помидор на противни в компании себеподобных, вежливо раскланиваться и извиняться, задев чью-то упитанную ляжку под водой, жевать увядший салат в прибрежных забегаловках , стоять в очереди за горелым панини с вяленой ветчиной и козьим сыром, вдыхать прибрежный песок вместе с заботливо зарытыми в него "бычками" 2001 года. А вокруг будут с ревом проноситься самолеты, чуть ли не задевая мою выгоревшую макушку стальным брюхом, мчаться поезда, бесконечной пробкой тянуться автомобили, а в море плотной стеной жаться друг к другу яхты, яхточки и их всевозможные выкидыши разных цветов, возрастов и размеров, заслоняя мне невероятно дивный вид на горы в жаркой дымке и Кап-Ферра.

Когда-то, когда я была еще совсем девчонкой, я посмотрела фильм "Прощай, грусть!" по одноименной повести Франсуазы Саган. С тех пор я упрямо ищу эти берега на юге Франции, эти сухие рощи сосен-парашютов, скалистые крутые берега, по которым беззаботная озорная девчонка спускалась на пляж. Не бездушные, не огромные, (даже если они и супер-пупер обустроенные и облагороженные), а именно те, настоящие, средиземноморские.

И я таки их нашла, эти берега! Находятся они неподалеку от Тулона, в городке под названием Bormes-les-Mimosas. Выезжая из этого городка, вы въезжаете по проселочной дороге мимо бесконечных виноградников в  огромные частные владения Леуб.

                                        

                                          

Сие удовольствие от нас - два часа езды по автобану. Но (не устану повторять!) для бешеной собаки и семь верст не крюк.  Мы туда приехали, провели незабываемый день на потрясающем пляже в окружении моих любимых сосен-парашютов, белого песка и какой-то невероятно теплой  и кристально чистой лагуны. 

Когда Стефан уйдет на пенсию и больше не будет привязан к международным аэропортам, мы купим дом поблизости и я буду водить внуков на этот пляж каждый божий день.

Тенистый паркинг в южном бору.

Если Эмилька завидит на ком-нибудь шляпу, тотчас же ее выпрашивает и нахлобучивает себе на голову. Самое удивительное, что всегда - ее размерчик!

Мама настояла на увековечивании ее нетленных форм.